Сегодня доступность информации, кажется, лишила нас роскоши избирательного взаимодействия с ней. Непрерывный поток данных в социальных сетях позволяет пользователям быстро получать поверхностные сведения сразу по нескольким темам, что нередко приводит к завышенному ощущению собственной компетентности. Такое фрагментарное знание одновременно формирует уверенность в себе. Информация, обёрнутая в иллюзию достоверности, мгновенно распространяется пользователями, чтобы другие не «пропустили важное открытие». Так возникает бесконечная цепочка «самопровозглашённых экспертов».
Достаточно вспомнить пандемию COVID-19, чтобы убедиться в этом явлении. Вместе с проверкой на прочность систем здравоохранения она испытала и критическое мышление людей. «Чудодейственные» народные средства против COVID мгновенно сменялись в социальных сетях разоблачениями «смертельных свойств вакцин». Это была действительно опасная комбинация: люди, замкнутые в четырёх стенах, и бесконечный поток информации. В результате общество стало непреднамеренно «подкованным» в медицине и, парадоксальным образом, одновременно полным недоверия к системе здравоохранения.
Кто же пытается нас обмануть?
Чтобы ответить на этот фундаментальный вопрос, необходимо не только выявить источник дезинформации, но и провести глубокий анализ всей информационной экосистемы. Это сложное явление, которое Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) определяет термином инфодемия.
По сути, инфодемия — это «избыточное количество информации, включая ложный или вводящий в заблуждение контент, возникающее во время вспышки заболевания и затрудняющее поиск надёжных источников и достоверных рекомендаций» (ВОЗ, 2020). Она не ограничивается только дезинформацией (намеренным распространением ложного контента) или мисинформацией (неточным контентом, распространяемым непреднамеренно), а охватывает всю экосистему информации — как физическое, так и цифровое пространство, на которое влияют социальные, культурные и структурные факторы.
Сильви Бриан, руководитель программы по подготовке к глобальным инфекционным угрозам ВОЗ, подчёркивает:«Информационная экосистема человека имеет сложную структуру и изменчива; на неё влияют взаимодействие с системой здравоохранения, социальное поведение и структурные ограничения, затрудняющие доступность».
Активизация процесса поиска и создания информации во время чрезвычайных ситуаций усложняет ситуацию, стирая границы между достоверным и недостоверным контентом и мешая людям принимать самостоятельные решения.
Масштабы инфодемии проявились во время пандемии COVID-19: беспрецедентный объём научных данных, производимых в ускоренном режиме, превысил способности общества к восприятию. Надёжная информация терялась на фоне сенсационных медиа и поляризованных обсуждений, которые, подпитывая недоверие, способствовали распространению дезинформации. Этот хаос «исказил» восприятие рисков и значительно снизил приверженность медицинским рекомендациям, убедительно продемонстрировав масштабное влияние инфодемии на общественное поведение.
Вредное воздействие дезинформации
Инфодемия несёт огромную угрозу. Помимо прямого вреда здоровью (например, трагические случаи отравления метанолом, зафиксированные в Иране на раннем этапе пандемии), она подрывает доверие к системам здравоохранения.
Ложный или вводящий в заблуждение контент также усиливает недоверие к вакцинации, формируя восприятие прививок как потенциальной угрозы для здоровья. Эта тенденция была чётко зафиксирована в совместном мониторинге ВОЗ и Европейской комиссии по COVID-19.
Важно понимать, что нарративы, насыщенные теориями заговора, часто создают «замкнутое информационное пространство», устойчивое к фактическим опровержениям, поскольку в такие убеждения переплетаются элементы политической, культурной и личной идентичности. Подгруппа по дезинформации о вакцинах при Европейской комиссии показывает, как эти сложные нарративы распространяются внутри социальных групп, серьёзно затрудняя институциональный ответ и требуя качественных коммуникационных стратегий.
Доверие как основа медицинской коммуникации
Доверие представляет собой уникальный социальный капитал в контексте эпидемий и инфодемий. Оно зависит от контекста и варьирует в зависимости от действий лидеров, качества коммуникации и культурной согласованности. Недостаток доверия напрямую ведёт к сопротивлению общественным и социальным мерам здравоохранения (PHSM), что подчёркивает критическую необходимость подлинности и культурной адекватности в коммуникации.
Медицинские работники стабильно остаются основными и наиболее доверенными коммуникаторами. В качественном исследовании Клаудии Паулы Чорней, посвящённом изучению доверия между медицинскими специалистами и пациентами, компетентность, честность и целостность выделяются как ключевые посреднические факторы между влиянием дезинформации и приверженностью лечению.
Стратегии и трудности борьбы с дезинформацией
Разоблачение дезинформации остаётся основной стратегией, но имеет ограничения. Эмили Врага, доцент Школы журналистики и массовых коммуникаций Хаббарда при Университете Миннесоты, и её соавторы резюмируют:«Хотя коррекция может ослабить ложные убеждения по фактическим вопросам, изменение установок и моделей поведения оказывается гораздо более устойчивым, особенно если дезинформация связана с личной идентичностью».
Для повышения эффективности коррекции и снижения возможного обратного эффекта используется модель REACT, включающая лучшие практики:
Repetition — повторение
Empathy — эмпатия
Alternative explanations — альтернативные объяснения
Credible sources — надёжные источники
Timeliness — своевременность
Тем не менее одной стратегии коррекции недостаточно, чтобы поспевать за скоростью распространения дезинформации. Эффект «продолженного влияния» (когда ложная информация продолжает формировать восприятие, несмотря на опровержение) и «эффект спящего» (ослабление действия коррекции со временем) требуют проактивных и дополнительных вмешательств.
Психологическая «вакцинация»
Значительным достижением является концепция психологической вакцинации (prebunking). Этот метод основан на теории инокуляции: как объясняют Джон Рузенбек (Кембриджский университет) и его коллеги, если человек заранее сталкивается с «ослабленными» или разоблачёнными примерами дезинформации, у него формируются «умственные антитела», помогающие сопротивляться более мощным ложным сообщениям в будущем.
Практическое применение этого принципа — геймификация. Например, интерактивная игра Bad News, где игроки становятся создателями дезинформации и изучают техники манипуляции, продемонстрировала долговременное улучшение способности распознавать ложь, включая теории заговора.
Кроме того, эта стратегия создаёт своего рода «психологический коллективный иммунитет». Такой механизм способен опережать распространение дезинформации, что делает его многообещающей моделью устойчивости общества.
Цифровые платформы и технологические вызовы
Цифровые платформы играют двойную роль: они пытаются останавливать дезинформацию с помощью фактчекинга, алгоритмов и блокировок, но эти меры не всегда эффективны.
Стефан Левандовски, когнитивный учёный из Бристольского университета, специализирующийся на проблемах дезинформации, памяти и демократии в цифровую эпоху, предлагает техно-когнитивный редизайн: основываясь на психологических исследованиях, изменить архитектуру платформ таким образом, чтобы замедлить распространение ложных данных и стимулировать пользователей критически оценивать контент перед пересылкой. Однако для реализации таких изменений необходимо постоянное давление со стороны общества и регулирующих органов.
Невозможно обсуждать цифровую сферу, не затронув искусственный интеллект (ИИ), который всё чаще используется потребителями для проверки симптомов и подбора лечения. Несмотря на привлекательность быстрого отклика ИИ, эта тенденция несёт скрытые риски. Важно, чтобы пользователь воспринимал ИИ лишь как вспомогательный инструмент, а не замену врачу.
Чем чаще пользователь сталкивается с вдохновляющими историями вроде «С помощью ИИ пациент вовремя узнал о своей болезни», тем важнее помнить, что наряду с успешными случаями существуют и трагические примеры, когда ошибочные рекомендации искусственного интеллекта приводили к гибели людей.
В конечном счёте, усилий одной стороны недостаточно. Необходимо укреплять мультисекторальное партнёрство — между медициной, политикой, технологиями, СМИ и наукой — чтобы обеспечить безопасность общественного здоровья. В условиях постоянных изменений и глобального распространения дезинформации наши стратегии должны адаптироваться, опираясь на научные данные, этические принципы и социальный контекст.
Развивая критическое мышление, вы станете менее уязвимыми для манипуляций — и, возможно, сами сможете ответить на навязчивый вопрос: Кто, в конце концов, пытается вас обмануть?
Managing infodemics in 21st century — Tina D. Purant, Tim Nguyen, Sylvie Briand
AI Tools in Society: Impacts on Cognitive Offloading and the Future of Critical Thinking — MDPI
The psychological drivers of misinformation belief and its resistance to correction — nature
2025 Edelman Trust Barometer — Special Report; Trust and Health
A Community Toolkit for Addressing Health Misinformation — Public Health Service
How I became easy prey — science
Understanding the complex links between social media and health behaviour — thebmj
